Сетевая
Словесность
КНИЖНАЯ
ПОЛКА
Избранные произведения в двух томах
Том 1. Пограничная крепость
Москва
Спецкнига
2004
352 стр.
ISBN: 5-98537-002-X
Заурядная, глянцевая уголовщина перерастает в мистический кошмар по вине человека, способного видеть Необычный Сон. Этого человека называют Пограничной Крепостью.

Маленькие, неуверенные в себе люди отваживаются на немыслимые поступки в рассказах "Далеко-близко" и "Найди меня". Но многое им просто мерещится, а найти себя бывает очень и очень нелегко.

Заслуженному режиссеру грозит инфаркт из-за потери театра - особенно его подвала, куда он вложил свое многолетнее творческое мастерство.
Большой и уверенный в себе человек решается бросить вызов неизбежному, и неизбежное проникается к нему таким уважением, что поднимает планку.

Все это вы найдете в первом томе избранных работ автора, который счастлив поделиться ими с широким кругом читателей.

ПОГРАНИЧНАЯ КРЕПОСТЬ

От автора

Автор приносит извинения в связи с возможным оскорблением чувств работников органов правопорядка и госбезопасности, чья профессиональная деятельность была, по всей вероятности, освещена искаженно. Впрочем, это касается технических и процессуальных деталей. Кроме того, как будет видно из содержания, подобные промахи простительны по причине зыбкости существования самих органов.

Кроме того, автор не может отказать себе в удовольствии и сообщает, что совсем недавно, когда роман был уже почти закончен, он встретился с главным героем в метро. Главный герой не узнал автора. Он держал себя так, словно никакого автора не было и быть не могло. Возможно, он и в самом деле ничего не знал. А на плече у него... на плече у него сидел...

...Любые совпадения с "реально существующими" лицами случайны, но неизбежны.


... Глава 7

Высокий, приличный мужчина в сером плаще и шляпе покупал себе шоколадный батончик.

- У вас не будет пятидесяти копеек? - спросила молоденькая продавщица, изгибаясь и заглядывая в ларечное оконце.

- Э, - изрек мужчина и широко улыбнулся. Девица увидела красный сухой язык - раздвоенный по всему длиннику. Она медленно осела.

Аль-Кахаль, продолжая улыбаться, забрал с блюдечка и батончик, и деньги.

Ни слова не проронив, он отошел от ларька, сорвал обертку. Жуя батончик, он с брезгливым лицом созерцал особняк. Уличные часы показывали полдень.

Аль-Кахаль выглядел так жутко, что жуть претерпевала диалектические изменения: страшно - нелепо - нелепо в высшей степени - нелепо так, что снова страшно.

Язык ему разрубили шашкой, когда дразнился.

Он раздавил недоеденную шоколадку каблуком и неторопливо пересек трамвайные пути.

Лифтом Аль-Кахаль пренебрег и на четвертом этаже очутился легко, одним прыжком. Прислонившись к косяку, он лениво пробарабанил длинными пальцами марш собственного сочинения. За дверью шикнули на горничную, дедуля отворил лично.

Аль-Кахаль коснулся шляпы и, глядя поверх кудахтавшего хозяина, без приглашения проследовал в кабинет. Дедуля бросился следом, путаясь в халате.

- Что тут у вас? - поморщился Аль-Кахаль, садясь.

Он показал на кровать. На ней, спеленатый и закованный в наручники, постанывал полковник Андонов. С того момента, как он покинул дедулю, прошло всего несколько часов - и вот он, срочным порядком вызванный, снова был здесь. Лежавший был одет в одно лишь нижнее белье, мундир аккуратно висел на спинке стула. Изящный столик, стоявший рядом, был уставлен ветхими коробками с пузырьками. Повсюду были разбросаны разноцветные таблетки.

- Вот, сударь, проверяю, - суетливо объяснил дедуля. - Лекарств много, названия все незнакомые. У некоторых срок, может, вышел, а выбросить жалко. Я ему уже скормил аспирину три упаковки, дибазол - уж пожелтел от времени... тетрациклину пачку, стугерону...

Полковник, тяжело дыша, смотрел в потолок.

- Надо понимать, снова упустили, - наклонил голову Аль-Кахаль.

Дедуля сник.

- Да вы не бойтесь, - жало гостя прошлось по шоколадным губам. - Я другого от вас и не ждал. И Главный не особенно гневается - себя винит. Дескать, не надо было связываться с убогими.

Аль-Кахаль прикурил от ногтя, прицелился в кровать и выпустил молнию - тонкую, как игла, и быструю, как само время. Андонов тут же замолчал, из глаз его, ушей и ноздрей повалил смрадный дым. Кожа натянулась и заиграла радугой, трусы и футболка вспыхнули белым огнем.

- Хватит дурью маяться, - пояснил Аль-Кахаль дедуле.

- Как вам будет угодно, - с готовностью согласился тот и позвонил в колокольчик с бантиком. Вбежала горничная.

- Постель убери, - приказал дедуля.

Горничная ловко свернула паленый матрас вместе с полковником, приняла под мышку и бесшумно покинула комнату.

Дедуля дернулся было предложить напитки, но Аль-Кахаль пресек его порыв и молча указал на кресло. Хозяин был уже там, сжимая и разжимая пальцы.

- Субъект, возможно, пойдет к отцу... - начал дедуля.

- Там уже ждут, - краешком рта улыбнулся Аль-Кахаль и стал рассматривать свои ногти. - Засада.

- Ага, ага, - старик тоже заулыбался.

- А вам-то радоваться нечего, - удивился гость. - Дельце поручено мне. Вы понимаете, что это значит?

- Конечно, - прошептал дедуля убитым голосом. Глаза его моментально ввалились, рот приоткрылся. Аль-Кахаль тем временем встал, прошелся по комнате, смахнул со столика таблетки и пузырьки.

- Черт-те что, - пробормотал он и резко повернулся к толстяку. - Вот что: вы точно знаете, что у него не осталось потомства?

- Насколько мы успели понять, нет, - лепет дедули прозвучал крайне невыгодно. - Контактов не зафиксировано...

- Славно! - хлопнул в ладоши гость. - Молодцы! Если принять во внимание его контакты с собственными родителями, то перспектива вообще безоблачная. Забота, внимание, сплошное баловство, элитное образование... - Он склонился над дедулей. - Вы понимаете, что он может не знать, есть ли у него дети? А что, если есть? Что тогда? Что, если он их под забором настрогал, застигнутый внезапной романтикой? А?.. Не слышу!.. "Насколько мы успели понять", - передразнил он сварливо. - А доложили, что точно нет! А мы стараемся, мы начали отстрел! Сдается мне, что это даже лучше, что он жив. Допрашивать надо было, допрашивать! А вы устроили ex juvantibus. Умри он - с кого спросить? Где искать ублюдков? За задницы трясетесь!

Хозяин чуть не плакал:

- Но как мы можем знать наверняка? - он всплеснул руками.

- Тогда на кой дьявол вы вообще нужны? - недоуменно пожал плечами Аль-Кахаль. - Что это за работа? Где сила мысли, где творчество? Я давно говорил Главному, что параллельные структуры вредят делу. Все должно быть сосредоточено в одних руках! Какие-то взрывы, стрельба, наезды... Только я собрался вмешаться, помочь, как вы все испортили. Я про пустырь говорю, - гость передернулся, намекая, что разговор о таких материях, как пустырь, унижает его достоинство. - Майора вы тоже лекарствами накормили?

- Нет-нет, живой пока, - заверил его дедуля.

- Ну, можете накормить, - махнул рукой Аль-Кахаль. - Вряд ли я найду ему применение. Впрочем, не забивайте себе голову чепухой. Дети! - прикрикнул он. - Все силы, вся энергия - на поиски детей! Чтоб каждую сифилитичку допросили! Это работа нудная, кропотливая, вот и выполняйте. А я займусь непосредственно субъектом, оперативными мероприятиями. Допрошу, хотя что толку? Он, может, ни сном, ни духом... Если после его устранения все останется без изменений, то значит, дети есть. И все внимание, мой свет, переключится на вас, - и Аль-Кахаль мечтательно оскалил мелкие зубы, числом в сорок пять и росшие местами в два ряда. - Спалить вас - дело нехитрое, зачем? Незачем, будет иначе, - ответил он сам себе и начал застегивать плащ. - Собственно, это все. Никакие конкретные вопросы я с вами обсуждать не собираюсь. Уж больно вы тупой. Я приходил довести до сведения. Опосредованная связь ненадежна - можете не понять. И в глазки хотел заглянуть, - и он приблизил свое лицо к дедулиному. - В маленькие, глупенькие, свиные глазки, в поросячьи глазки, в глазки младенчески пустые, бессмысленные, оловянные...

...Оставив хозяина держащимся за сердце, Аль-Кахаль покинул кабинет. Возле входной двери он немного задержался. Приняв мгновенное решение, он заломал горничную, впился ей в губы и запустил ей жало глубоко в рот, в верхние отделы пищевода. Рука метнулась под фартук, другая ухитрилась захватить в горсть недоступный крестец. Завершив поцелуй, Аль-Кахаль оттолкнул партнершу, ногой распахнул дверь и, оставив ее болтаться взад-вперед на петлях, вышел из квартиры. Очутившись снаружи, он прыгнул в трамвай.

- Берите билеты - и вам ничего не будет! - монотонно кричала кондукторша, протискиваясь в толпе. - Оплачивайте проезд! Оплачивайте проезд, - налетела она на Аль-Кахаля.

Тот двумя пальцами взял ее за ремень и выпятил губы.

- Вы хотите продать мне билет? - спросил он дружелюбно.


* * *

"Льдинка", растопленная в организме Будтова вечером, к утру обернулась айсбергом. Большая часть айсберга, как водится, скрывалась глубоко в желудке, и Захария Фролыч на минуту прекратил свой отчаянный бег, прислонившись к стене. Его захватил кашель; кашляя, Будтов силился восстановить давно утраченный рвотный рефлекс, надеясь избавиться от айсберга. Глыба очень мешала утренней пробежке.

Рядом с Захарией Фролычем кашляла Даша. Ее дела были не лучше, если не хуже, но похмельная смекалка подсказала ей верное средство, о котором Будтов, чьи мысли были заняты бегством, забыл. Даша похлопала его по карману, намекая на бутылку.

Тут же вспомнил о ней и Захария Фролыч, но перемены уже стали необратимыми. Будтов отвел Дашину руку, вытер рот, и изнеможенно опустился прямо на асфальт.

- Не сейчас, - прохрипел он слабо. - После. До бати доберемся - там можно...

- Ну, глотнуть только, - попросила Даша. - А то никуда не пойду.

- Как хочешь, - отозвался Будтов. - Оставайся здесь, коли жизнь не дорога...

Даша вспомнила грохот ударов, топот ног и приглушенную ругань. И сразу пришла в неописуемую ярость, непонятно чем вызванную - то ли ночными событиями, то ли отказом спутника.

- Это все ты, чмо! - закричала она. - Сука! Что - в меня стреляли, да? На хрен ты вообще приперся? Отвечай теперь за тебя!..

Будтов, не отвечая, полез за пазуху, вынул визитку и задумчиво уставился на адрес клиники.

- Кажись, оторвались, - пробормотал он, не обращая внимания на упреки Даши.

Наконец, он утвердился в своем решении.

- Да, так и сделаем, - сказал он твердо. - Скину тебя бате, посидишь там, а я схожу разузнаю, что... - тут Захария Фролыч прикусил язык. Он вдруг сообразил, что о некоторых вещах разумнее молчать. Даше совершенно не обязательно знать, куда он отправится от бати.

Спутница Будтова замолчала, удивленная странностями его поведения. Ей показалось, что во всей фигуре Захария Фролыча проступили благородство и сила, которых там не было отродясь. "Мерещится с бодуна," - подумала Даша и протерла глаза. Однако перечить Будтову больше не собиралась. "В конце концов, плевать, - рассудила она. - К бате придем - похмелюсь. А то я умру. Ведь это невозможно? Невозможно. А значит, похмелюсь". И мысли побежали по кругу заводным паровозиком. Игрушечные рельсы дыбились, семафоры взбесились, близилось крушение с многочисленными человеческими жертвами.

Они снялись с места и вошли в отвратительный скверик, украшенный детской избушкой, детей в которую не пускали с первого же дня ее возведения.

- Мы пойдем дворами, - поделился планами Будтов. - Улицы наверняка прочесывают.

Даша с силой втянула в себя воздух, потом отхаркнула густую слюну.

- А что ты им сделал, Фролыч? - спросила она уже другим тоном, покорившись тяжелой женской доле. - Кто они такие?

- Радикалы, - ответил Захария Фролыч так, будто это слово ему о чем-то говорило.

- Бандюганы, да? - Даша семенила и, стараясь ступать с ним в ногу, спотыкалась.

- Угу, - кивал Будтов, поминутно оглядываясь и пригибаясь.

Соседний двор оказался безлюдным, следующий - тоже.

- А где твой батя живет? - миролюбиво осведомилась Даша.

- На Колокольной, - буркнул Будтов, отчаянно пытаясь свести одно с другим.

Даша присвистнула.

- Далеко! А чего ты врал, что сиротка? Бедный, заброшенный...

- Не врал, а сам так думал. Мы с ним как-то раз случайно столкнулись, он стакан искал. Меня чего-то занесло в его края, уж и не помню, зачем. Ну, и вот. Он с пузырем шел, я попросил глоточек, а он, наверно, что-то почувствовал. Учуял родную кровинку. Иначе с чего ему мне наливать? А так только стакан спросил. Ну, я мигом крутанулся, нашел чью-то кладочку, позаимствовал. Выпили, разговорились. Тебя, спрашивает, как звать? Захария Фролыч, говорю. А он мне: надо же, етить! Ведь я-то Фрол Захарьевич, вот штука! Дальше слово за слово, ну и...

- Прямо Санта-Барбара, - ухмыльнулась Даша.

- Похоже, - согласился Будтов. - Их с мамкой родительских прав когда лишили, так он сразу в "скворечник" угодил, так переживал. А едва вышел, так в зону попал. Рубанул одну по пьяному делу, - он со значением посмотрел на Дашу. - Вышел - ни мамки, ни меня. Я к тому времени из интерната-то сбежал... Всю страну изъездил. Всяко приходилось... Батя, как я ему о себе порассказал, слезу пустил. "Видел ты, - спрашивает, - по телевизору фильм "Пятница, 13"? Так вот ты тоже, сынок, в пятницу родился". Я еще спросил его: не 13-го, надеюсь?

- Ну? - с интересом спросила Даша. - Не 13-го?

- Да нет - оказалось, не 13-го.

...Дворы закончились, дальше лежал проспект. Захария Фролыч остановился. Посмотрел на Дашино родимое пятно.

- Отметина у тебя, это плохо. Прикрылась бы чем, а то за версту видно. Они нас живо срисуют.

- Чем я укроюсь? - раздраженно ответила Даша. - Ты меня сонную выдернул.

Будтов смерил ее взглядом. Даша Капюшонова не имела привычки раздеваться ко сну. И, разумеется, они с Топорищем ее тоже не раздевали, не хотелось. Не тот был случай, чтобы Дашку раздевать.

- Хоть воротник подними, - посоветовал Захария Фролыч.

Та потянула ворот одежды, тип которой можно было определить как промежуточный.

- Меня достало! Во что ты влез? Чего они от тебя хотят?

- Не знаю, - сказал Будтов. - Минус Третий сказал, что за мной охотятся.

- Кто сказал? - не поняла Даша.

- Топорище. Он назвал себя Минус Третьим.

- Еще один агент, - хмыкнула Даша, делая ударение на "а". - Кому ты такой нужен?

- Говорю же - не знаю! Я сначала думал, что где-то ошиблись, но земеля твердил, что нет, меня ловят. Может, и лучше, чтоб побыстрее поймали? Увидят сразу, что взять с меня нечего, и отпустят.

Но, говоря так, Захария Фролыч сам себе не верил. Тот, кто хочет в чем-то разобраться или что-то получить, в первую голову ловит, а потом уж стреляет, по обстоятельствам. А не наоборот.

В тяжелую голову Даши лезли глупые, опасные мысли.

- Может, тебе ментам сдаться? Может, тебе ничего и не будет. Разберутся, а то и защитят...

В ответ на это Будтов сделал чудовищный жест: достал из кармана пленительную бутылку и угрожающе замахнулся, показывая, что вот-вот шваркнет ее о камень. Он даже сам испугался своего поступка, но Даша Капюшонова струсила еще сильнее. Она взвизгнула и повисла на рукаве Захарии Фролыча.

- Ты что? Я пошутила! Какой ты, оказывается, строгий...

Бормоча ругательства, Будтов сунул бутылку на место. Он чувствовал, что быстро трезвеет, и это его даже устраивало - впервые за долгие, неотличимые друг от друга годы. Не глядя на Дашу, он тронулся было дальше, но вдруг остановился.

- Черт, - он мотнул головой. - Они же не знают, где.

- Чего? - подсунулась Даша. Страшный жест вызвал в ней некоторое раболепие.

- Наши не знают точного адреса, - мрачно объяснил Будтов. - Я успел назвать Минус Третьему только улицу. Значит, никакой страховки.

- А наши - это которые? - спросила его спутница.

Этого Будтов не знал. Однако ему почему-то было легче думать специальными понятиями и рассуждать о "наших", "радикалах" и "минус третьем" запросто, как о чем-то обычном.

- Ну, рискнем, - вздохнул он, взял Дашу под руку - что тоже явилось для нее волшебной неожиданностью - и вывел из подворотни.

По проспекту проезжали редкие машины, прохожих было мало. Захария Фролыч втянул голову в плечи, но зря, никто не обращал внимания на выморочных существ с помойки, какими они, безусловно, виделись равнодушному зрителю. Будтов внимательно всматривался в автомобили, выделяя среди них те, что ехали медленно и, значит, могли предаваться сыску. Но по битой, ухабистой дороге медленно ехали все.

Захария Фролыч подтолкнул Дашу, предлагая ей поторопиться. Та послушно заковыляла по тротуару, держась стеночки. Будтов прикинул и решил, что за час они как-нибудь доберутся.

- Давай подъедем на чем-нибудь, - буркнула Даша, глядя себе под ноги.

Будтов колебался.

- Нет, - сказал он наконец. - Не будем лишний раз светиться. Сдадут в ментуру запросто...

И очень быстро понял, что тревожился зря: в его обычном, пешем состоянии возможность загреметь в милицию была ничуть не ниже.

...Милицейский газик тормознул, и Будтов, глядя на него, вспомнил немецкие душегубки из фильмов про войну.

- Т-твари, - прошипела Даша сквозь редкие зубы.

Дверца распахнулась; на землю, загодя улыбаясь, спрыгнул сержант с откровенно сволочной ряшкой.

- Прошу! - он изогнулся и шутовски показал на газик.

- Начальник, отпусти нас, - взмолилась Даша, прощаясь с бутылкой. В мгновение ока она возненавидела автомобильный транспорт, внутренние дела, их министра, рядовых служителей и Будтова - за то, что так и не позволил выпить.

- Обязательно, - закивал сержант, приближаясь.

- Хочешь, полюблю? - предложила Даша, одновременно прикрываясь от затрещины.

- Нас много! - весело предупредил сержант. - Перессоримся!

Он зашел газику в тыл, нажал на ручку.

- А ну, заползайте, крысы!

Захария Фролыч, кряхтя, подтянулся и скрылся внутри. Даша затянула лихую песню, выражая таким образом законный протест вольного человека. Из газика высунулись руки, схватили Дашу за одежду и вдернули в салон.

Будтов, присев на грязную лавочку, озадаченно уставился на двух вполне приличных моложавых мужчин в свежих костюмах. Мужчины сидели напротив, улыбались, и лица у них были добрые.

- Здравствуйте, Спящий, - приветствовал Будтова один из них. - Я - Минус Второй, а это - Минус Первый, - он указал на напарника. - Извините, что обошлись с вами грубо, но все должно было быть естественно, правдоподобно.

- Да, извините, - подал голос снаружи сержант, запирая дверь.

- Мы едва вас не упустили, - облегченно вздохнул Минус Первый. - Но сегодня удачный день.

- Можно, я выпью чуток? - спросил Захария Фролыч. Ему вдруг стало совершенно безразлично дальнейшее. Главное, что теперь он себе не хозяин. И к черту выдержку и бдительность, они ему больше не нужны.

- Пейте, - разрешил Минус Второй. - Но учтите, что удовольствие, которое вы при этом испытаете, будет недолгим.

Газик снялся с места, покатил. Водитель включил сирену.

- Почему? - спросил Захария Фролыч.

- Потому что мы едем лечиться. Сейчас вас положат под капельницу, промоют желудок, очистят кровь. Вылижут каждую вашу клеточку. Мы не можем допустить, чтобы вы оставались в вашем прежнем состоянии и вели привычный образ жизни.

Захария Фролыч повторил вопрос.

- Потому, - ответил Минус Первый, - что вы - один. Вы - Спящий. И, если взглянуть на ситуацию с учетом этого фактора, то она представляется абсолютно недопустимой. Вас долго искали, Спящий. Бог знает, сколько мы вынесли, но теперь все позади. Теперь мы будем вас холить и лелеять, Будтов. Фигурально выражаясь, посадим вас под стеклянный колпак, включим кондиционеры, будем кормить высококалорийной пищей. Позднее, когда вы полностью оздоровитесь, вам приведут подругу. Линия, Захария Фролыч, никак не должна прерываться.

- Линия Спящих, - уточнил Минус Второй.

- Иначе - всему конец, - подхватил напарник.

Задать вопрос в третий раз Будтову не позволила Даша. Она опять закашлялась, потом упала на колени и сунула в горло два пальца. Общее внимание переключилось на нее, и Захария Фролыч, откинувшись, принялся смотреть в зарешеченное окно.




 Искать книгу в книжных интернет-магазинах
Название (1-3 слова)
Автор (фамилия)
Доставка в регион



Сетевая
Словесность
КНИЖНАЯ
ПОЛКА