Сетевая
Словесность
КНИЖНАЯ
ПОЛКА
Лето никогда
Серия "Наша Марка"
Санкт-Петербург
Амфора
2004
320 стр.
ISBN: 5-94278-410-8
Повести петербургского прозаика А. Смирнова переносят нас в альтернативное настоящее. Миры, вымышленные автором, имеют много общего с реальной действительностью и на вид вполне обыденны - скауты ждут наступления родительского Дня, который должен стать судьбоносным событием в их жизни; под руководством духовенства элитные подразделения курсантов готовятся противостоять таинственному врагу, - тем неожиданнее эффект преображения размеренного действия в холодящий кровь триллер.
В книгу вошли две повести: "Сибирский послушник" и "Лето никогда".

Глава из повести "Лето Никогда"

2. Шесть дней до родительского Дня
Шашечки для Тритонов: желтая, красная, желтая, желтая

По недосмотру лагерной администрации в радиорубку проник кто-то из скаутов и дал себе волю, выбирая репертуар. Сипатый громкоговоритель с трудом переваривал кислотный развлекательный скулеж. Казалось, что волновой барабанщик давно ушел выпить и закусить, но сложная десятиведерная система продолжает пыхтеть и трудится сама по себе.

- Там кто-то из Дьяволов, - сказал Котомонов, выстругивая лук. Он говорил сквозь зубы, потому что держал в них леску для будущей тетивы.

- Сейчас Миша его вынет, - отозвался Букер, следя за работой перочинного ножа.

- Пошли сами вынем, - предложил Аргумент, который был недоволен музыкой. - Поставим нормальное. "Веселых ребят" смотрели? Крутой саундтрек.

- Не, посидим тут. Черную метку захотел? Без футбола оставили, теперь без похода оставят.

- Очень страшно. К тому же нашим вчера навешали.

- Не трогать! - Котомонов сыграл отработавшим ножиком, и тот, кувыркнувшись, вонзился в песок. Лук был почти готов. Котомонов прищурился, подыскивая дичь; в отдалении прыгали наивно-нахальные белки, не знающие лиха.

- Белку в глаз собрался? - захохотал Малый Букер, падая на спину и задирая ноги.

- Тебя, блин, - огрызнулся Котомонов и отрешенно уставился на вздыбленные корни, подрытые многими поколениями следопытов.

- Тогда полезай на "кукушку", - посоветовал Аргумент, незаметно перемещаясь поближе к запретному ножу. - "Зарницы" дождись и полезай.

"Кукушкой" в лагере "Бригантина" называли огромную старую ель, росшую близ забора в диком сыром месте, где не было ни хозяйственных построек, ни дорожек. В ее ветвях во время оно прятался снайпер, кукушка-моджахед. Это было давно. В стволе дерева сохранились теперь уже ржавые железнодорожные костыли, которые служили ему ступеньками. Моджахед куковал, привлекая внимание русских солдат; те останавливались и считали, сколько лет им осталось жить. И всегда получалось, что ровно столько, сколько нужно, чтобы снайпер прицелился, плюс время полета пули. На этого гада не пожалели ракеты и сняли с вертолета; елка укоротилась на треть. С тех пор из разросшихся за многие годы веток торчал уродливый, угольно-черный обрубок.

Котомонов, не отвечая на вызов, прилаживал леску.

Малый Букер взял веточку и стал чертить на песке круги.

- Слышь, Аргумент, - сказал он с притворным равнодушием. - Ты что про мнему знаешь? Точно не больно?

Аргумент по-змеиному плюнул.

- Говорят, не больно. Во дворе пацаны говорили, что вообще никак. Но они темнят, это сразу видно. Шуточки всякие шутят, скалятся и сразу про другое заговаривают.

Букер кивнул:

- Вот-вот. Разгалдятся: фигня, фигня, да ты что! А как начнешь спрашивать, затыкаются.

Котомонов вмешался:

- Ты, Букер, когда-нибудь Ботинка своего на лопатки клал?

- Ну, не клал, - тот усмехнулся и раздраженно пожал плечами.

- Правильно. И никто не клал. А после мнемы - это как бы положил. Ботинок после этого ходит, как скотина покрытая, в глаза боится заглянуть. А может, ленится. Но уважает, блин! У нас один своего даже бьет, но не по голове. Боится, говорит, что гадить начнет.

Букер представил, как его отец с потерянным видом ходит кругами. Рука непроизвольно возбудилась и стала чертить быстрее. Котомонов почесал бритый затылок:

- Мнема - полезная штука, пацаны. Кто мнему прошел, дорогу в жизни нашел. Это хорошо придумали, что в лагере, всем сразу, а тут и Ботинки все приехали в свой день. А в городе надо записываться, ждать, полдня терять... да ну на фиг.

- Чего ты как не знаю, - Аргумент растянулся на полоске травы. - Бывалый. А сам обделался. Небось, ты, Котомонов, еще и прививок боишься, а?

Котомонов прицелился в него из пустого лука, без стрелы.

- С какой-такой стати мне бояться? И причем тут прививки? Ты технику в клубе видел? Кресла и колпаки, как в парикмахерской. И мнемаки стоят. И все.

- На электрические стулья эти кресла похожи, - заметил Малый Букер. - Видал? Там такие наручники и наножники, и шлем.

- Это для буйных, на всякий случай, - сказал Котомонов.

- Там в кино еще губка, - воодушевился Аргумент. - Ее в ведре мочат, чтобы ток лучше проходил. Слышь, Котомонов, с тобой бы все классно было. Тебя уже приготовили, осталось за рубильник вот тэ-э-эк взяться, потянуть...

- Сейчас ты у меня сам лысый будешь, - пригрозил Котомонов. - Мало вчера получил? Дроздофила-то нет! Дроздофил, ау! Где ты, Дроздофил! На помощь! Караул! Аргумешу мочат! Как губку, блин, в ведре!

Помня мишину науку, Аргумент увернулся, перекатившись пять раз. Котомонов, забыв про лук, шлепнулся в пыль. Аргумент протянул руку и схватил нож, к которому давно подбирался.

- Ат-тя! - он вскочил на ноги и картинно чиркнул лезвием, повинуясь и подражая уголовному архетипу. - Иди сюда, фраер, не мельтеши.

Котомонов послушался другого, оппозиционно-оперуполномоченного архетипа, и выбросил ногу. Выбить нож у него не вышло, и он вместо этого неуклюже повернулся к противнику спиной. Аргумент по-кошачьи взвыл и прыгнул на Котомонова. Он нанес удар, но в последнюю секунду рука задержалась, резко замедлила ход, и острие лишь чуть-чуть укололо Котомонова в спину.

- Понарошку! Понарошку! - предупредительно закричал Аргумент, соскользнув с Котомонова и отступая. Он прикрывался руками, а нож бросил, втайне испугавшись неожиданного порыва.

- Козлы! - обругал их Букер. - Вы что, с ножами! Под арест же посадят, в сушилку.

Сушилка была страшным и соблазнительным местом. Под нее отвели маленький каменный домик без окон, который стоял неподалеку от скучной прачечной. При выключенном свете и запертой двери там не было видно собственной руки. Самые бедовые, если верить слухам, зажимали в сушилке девиц, когда те гладили белье без ничего. В сушилке, если гладить, бывало очень жарко. Рассказчикам верили, хотя никто не понимал, откуда берутся девицы. Лагерь "Бригантина" считался военно-спортивным, спартанским, строго мужским, и только его начальница была женщиной. У нее были неприятно желтые ладони - сухие, с мелкими мозолистыми вкраплениями. И бархатный голос. Многих, но только не глупеньких скаутов, этот контраст возбуждал.

Котомонов надвигался.

- Припух? - спрашивал он и угрожающе улыбался. - Иди сюда, чего ты пятишься!

- Эй, золотая рота! - послышался окрик.

Скауты обернулись; Аргумент изготовился оправдаться. Леша, вожатый Кентавров, стоял на пригорке и укоризненно качал головой.

- Ты, бритый дубак! - позвал он обманчиво свойским тоном. - Что, силу девать некуда? Кормят хорошо?

Леша начал спускаться, не размыкая рук, скрещенных на груди. Он приближался, давя шишки и пыля песком.

- Как ты думаешь, герой, где у кентавра член? Между передних ног или между задних? Не знаешь? А хочешь узнать? Вот прямо сейчас? Между прочим, военно-космические силы России охраняет кавалерийский полк.

Все понадеялись, что Леша не заметит ножа, но тот обладал острым зрением, а острое, как сказали бы полоумные алхимики средневековья, всегда притягивается к острому.

Впрочем, дело закончилось миром.

- По чирику с рыла, - решил Леша, засовывая ножик в задний карман брюк. - Жалобы? Предложения? Почему не на занятиях?

- Ой! - Малый Букер совершенно искренне ударил себя по лбу. - Мы честное слово, забыли, господин вожатый. Мы сейчас пойдем.

- Десять секунд, - согласился Леша, который, похоже, все жизненные события измерял в десятичной системе мер. - Время пошло.

И он лениво потянул рукав, обнажая литые часы с командирскими звездами. Потом глянул вверх. В небе, мешкая, неумело кривлялось одинокое облачко.

- Ты тормоз, что ли? - обратился к облачку Леша.

... Букер бежал в центре, прочерчивая невидимую биссектрису невидимого угла; стороны для угла пролагали Котомонов с Аргументом, которые сразу забыли о распре, пустились наперегонки и теперь рассекали пространство, словно торпеды, расходясь на северо-восток и на северо-запад. Южный Леша крестообразно сиял, превращаясь в точку.

Букер ворвался в изолятор первым; Котомонов и Аргумент, искривляя пространство, пошли на разворот; Аргументу пришлось обогнуть беседку, а Котомонову - бронзовый бюст Муция Сцеволочи, которого щедрый отец-пивзавод подарил "Бригантине" в день девятнадцатой годовщины лагеря.

Им повезло, занятие еще не началось. В изоляторе стоял гвалт; маленький конференц-зал прекрасно подходил для проведения серьезных лекций на взрослые темы. Такого зала при медпункте не было ни в одном лагере. О докторше и начальнице "Бригантины" говорили всякое, но скаутам не было до этого дела. На стенах висели страшные инфекционные плакаты, нарисованные от руки, но в зале не было ни медсестры, ни врачихи, а это означало, что лекция будет какая-то другая - не о глистах и не про солнечные удары.

- Противогаз лежит! - Жижморф пихнул Паука в бок. - Про газы будут рассказывать.

Паук опасливо съежился.

- Если заставят надевать и сидеть на время, то плохо, - пожаловался он неизвестно кому.

- Упреешь, как каша, - согласился Жижморф. - Я бы мячик сейчас погонял!

Паук не думал ни о чем другом, как только о собственных малопонятных страхах, которые уныло тянулись с люльки, отягощаясь ночным недержанием мочи и частыми жуткими пробуждениями. Жижморф надменно рассматривал его рот, что был подтянут влево и кверху уродливым шрамом, напоминавшим о скверно и спешно залатанной "заячьей губе".

- Встать! - прогремела команда.

Тритоны завертели головами, вставая. В зал входил Миша, сопровождавший мясистого отставника, который был похож головой на диковинный мяч из коллекции Жижморфа. Голый череп полковника покрывали замшевые родимые пятнышки, под мышками чернели обширные пятна. Отставник сразу сел за стол и взялся за графин.

- Вольно, сесть, - сказал Миша и пристроился на краешке стола. - Командир, доложите о наличии курсантов.

Поднялся Степин, ехида и молчун.

- Господин старший вожатый, отряд "Тритоны" присутствует в полном составе.

- Хорошо, - Миша недоверчиво окинул взглядом аудиторию. - Хорошо, - повторил он. - Итак, ребята, послезавтра у нас "Зарница". Игорь Геннадьевич прочтет вам лекцию о боевых отравляющих веществах и способах защиты от них. Очень прошу вас слушать внимательно и не мешать. Игорю Геннадьевичу предстоит еще выступить с тем же перед Кентаврами и Дьяволами. Вопросы?

Паук дернулся:

- Противогазы будут одевать?

- Ты - будешь, - отозвался Миша. - После лекции.

Паук покрылся испариной и, совершенно убитый, сел.

- Да шутит он, - пожалел его Малый Букер. - Охота ему, тоже мне - дело.

Игорь Геннадьевич вздохнул так протяжно, что даже пискнул.

- Так, стало быть, - начал он, раскрывая планшет и вынимая доисторические записи. По конференц-залу пополз аромат гербария. - Тема нашего сегодняшнего занятия - боевые ОВ. Боевые ОВ подразделяются на газы нервно-паралитические, удушающие, кожно-нарывные и психохимические... - Игорь Геннадьевич нацепил очки, вчитываясь в фиолетовые строчки. - Среди нервно-паралитических газов числятся синильная кислота... зарин... зоман... и В-газы...

Аудитория прыснула, а Дроздофил согнулся и зажал рот руками. В артикуляции Игоря Геннадьевича заключительные газы звучали как "В!", а не "вэ" или "ви", сопровождаясь взлетом бровей и проникновенным взмыком.

- В! -газы... это очень плохо! - Лектор строго посмотрел на собравшихся. - Чего ты ржешь - эй, там, сзади? Вот если капнуть тебе В! -газ на кирзовый сапог, так он твою кирзу разъест в мановение ока...

Миша ушел, и зал понемногу возбуждался.

- Игорь Геннадьевич! - пожаловался кто-то неразличимый. - А чего он матом ругается?

- Кто? Кто? - вскинулся тот. - Как же можно? Я войну прошел и слов-то таких не знаю!

- Он мне "гавно" говорит, - канючил ябеда.

- Говно - это ничего, - успокоился взволнованный Игорь Геннадьевич и махнул рукой. - Сидите тихо, слушайте дальше. К кожно-нарывным газам относится иприт, названный в честь зарубежной реки Ипр... Удушающее действие оказывает хлор... Хлорпикрин, хлорциано... - Игорь Геннадьевич сбился и совсем уткнулся в тетрадь. - Эти газы наиболее опасны в лесной момент оттаиванья снега...

- Кирза - уй, моя кирза, - всхлипывал Дроздофил.

- И, наконец, психохимический газ - этот запомните по слогам, - отставник значительно возвысил голос и выждал паузу. - Ди-э-тила-мид!..

Он встал от возмущения и зашагал взад-вперед.

- Я не пойму фигурально, что тут смешного? От психохимических газов рождаются умственно отсталые дети! Уроды!

Игорь Геннадьевич ставил ударение на "у".

- Уроды! Вы видели уродов? Нет? А я видел!

- В зеркале? - крикнул кто-то.

Лектор рассвирепел.

- Так, там!.. выйди вон сей секунд! Остальные пишите заглавие: средства доставки...

В пылу он забыл, что никто не ведет никаких записей. Сообразив, что это так, Игорь Геннадьевич упредил вопросы и выпалил:

- На жопе! На жопе себе пишите!

... Через пень-колоду дотянув до финиша, отставник сообщил нечто важное, от чего скауты сразу притихли:

- Вам тоже, хлопчики, предстоит испытать воздействие некоторых газов. Во время военно-спортивной игры будет произведен учебный взрыв... Конечно, там будет не В! - отставник округлил глаза, - газ. Это будет маломощный заряд с активным раздражающим веществом типа си-ар... или простой слезоточивый газ. Но кто не успеет прибегнуть к средству защиты - накашляется вволю! И наплачется! Вот мы и посмотрим, кто будет смеяться!

Высказав эти угрозы, Игорь Геннадьевич несколько успокоился и подобрел:

- Надо же разбираться, хлопчики. А то сплошной позор выйдет. Я когда-то такой же был, шебутной. Иду как-то и вижу - рассыпано что-то такое беленькое, как песок. И поднял шум, принял за бактериологическое оружие. А это был обычный гексоген, да еще и наш. Вот я осрамился!.. Провалиться бы мне, думаю, сквозь землю!

... Выходили с озабоченным видом.

- Пацаны, он серьезно? - недоумевал Дроздофил, начинавший подозревать, что веселился зря.

Тритоны пожимали плечами.

- Свежий воздух, природа! - Степин плюнул.

- Скажи спасибо, что радиации не будет, - буркнул Букер.

- Почем ты знаешь - может, и будет. Может, она уже есть давно.

День прошел смутно - вялый и неразборчивый, с беспокойным переменчивым солнцем.

Было предчувствие шашечки, синего цвета, второй, но отставник не пожаловался - ждал, вероятно, часа Х, в который восторжествует отравляющее вещество.

Вместо синей Тритоны ухитрились заработать красную шашку: за достижение. Отличился Аргумент, который предотвратил проникновение на лагерную территорию постороннего бомжа с полупьяным котом на плече. Бомж рвался в ворота и бил себя в грудь, уверяя, что просто пришел посмотреть на родные места - поляны и склоны, где он когда-то бродил мальчишкой. И называл себя отцом всем деткам. Аргумент вызвал Мишу, старший вожатый молча вышвырнул пьяницу в пыль. Тот затянул неизвестную то ли молитву, то ли просто псалом:

- Душа-алкоголик... алкает напитков голью... лакает и лает, и плачет от рези в клубничных глазах...

Миша запер калитку на засов и пригрозил изгнаннику кулаком.

- Так держать, - сказал он Аргументу.




 Искать книгу в книжных интернет-магазинах
Название (1-3 слова)
Автор (фамилия)
Доставка в регион



Сетевая
Словесность
КНИЖНАЯ
ПОЛКА